6703fa25     

Казменко Сергей - Сон Разума



Сергей КАЗМЕНКО
СОН РАЗУМА
Я знаю, что мне никто не поверит.
Временами я и сам перестаю себе верить. И тогда мне начинает
казаться, что все мои мучения - лишь порождение больной фантазии. И тогда
жизнь снова становится простой и понятной.
Но ненадолго.
Все началось с кошмара.
Я помню, как проснулся среди ночи от ужаса, от ощущения щемящей тоски
и безысходности. Проснулся - и не почувствовал облегчения от того, что
вернулась реальность. Я лежал, уставившись в потолок, едва различимый в
бледных отсветах огней проезжающих по улице автомобилей, и не решался
закрыть глаза. Потому что знал: там, за порогом сна, меня ожидает кошмар.
И тогда я попытался разобраться, понять, что же так напугало меня.
Иногда это помогает, и казавшееся во сне ужасным, становится вполне
обыденным и теряет свою пугающую силу.
И я стал вспоминать.
Я не знаю слов, чтобы назвать то место, в котором я очутился во сне.
Пространство, окружавшее меня, не имело сколько-нибудь различимых границ.
Возможно, оно вообще было безграничным, но от пребывания в нем сохранилось
ощущение какой-то скованности, запертости в малом объеме - так чувствуешь
себя, оказавшись вдруг в совершенно темном подвале или пещере.
Но там не было кромешной тьмы. Там был свет - рассеянный, смутный,
льющийся неизвестно откуда, и он освещал... Больше всего это походило,
пожалуй, на содержимое старого чердака или, скорее, склепа. Да-да, именно
древнего сырого склепа, заполненного истлевшей рухлядью, местами покрытой
плесенью и припорошенной вековой пылью. Но так, что самого склепа по
существу не было, была лишь эта призрачная пленка векового тлена,
покрывающая его содержимое, зеленовато-серая и как бы светящаяся изнутри.
И среди этого тлена и запустения двигалась какая-то тень.
Теперь я понимаю, что именно эта тень, ее приближение ко мне и
послужили причиной пробуждения. Но я не в силах назвать хоть какие-то
черты этой тени - скорее всего потому, что их просто не было. В странном
мире, окружавшем меня в кошмаре, мире, где все было лишено четких
признаков и очертаний, где почти ничего не вызывало привычных человеку
ассоциаций, тень эта выделялась - именно тем, что она вообще не имела
никаких характеристик, что она была полнейшим, абсолютнейшим ничем.
Конечно, в ту ночь я еще не в силах был постичь зловещий смысл
увиденного, и мало-помалу воспоминание об этом кошмаре стало вызывать
скорее досаду и раздражение, чем страх. Но досада и раздражение шли от
разума, не сумевшего поместить увиденное в привычную систему категорий.
Душою же я чувствовал: этот кошмар возник неспроста, он еще вернется, мне
еще предстоит до конца постичь его зловещую сущность. Быть может, поверь я
своей душе, и все сложилось бы иначе, и я нашел бы в себе силы в решающий
момент изменить течение событий. Но душа наша слишком часто не находит
слов для того, чтобы убедить в своей правоте рассудок.
Заснул я только под утро.
На следующую ночь кошмар вернулся. Но теперь - видимо, потому, что
засыпая я смутно вспоминал о нем - увиденное во сне предстало передо мной
в более четком обличье, оно лишилось призрачности и совершенной
оторванности от реального мира и, возможно поэтому, не вызвало сразу же
того ужаса, что накануне. Какое-то время я был в состоянии постигать мир
этого кошмара рассудком и, хотя душа моя рвалась скорее покинуть его,
ощущая опасность, рассудок сумел на некоторое время задержаться и
упорядочить увиденное. Теперь я думаю, что именно эта задержка и сделала
меня вечным пленн



Назад