6703fa25     

Калашников Максим - Сломанный Меч Империи 3



МАКСИМ КАЛАШНИКОВ, ЮРИЙ КРУПНОВ
ГНЕВ ОРКА
Пролог
Мемуары о будущей войне
Далекий звук автомобильных моторов заставил его схорониться в придорожной лесополосе. Вжавшись в густую траву, он замер, сжимая в руках самое главное свое богатство — старый автомат Калашникова. Слегка приподнявшись на локтях, он вперился взглядом в полотно разбитой автострады.
Кажется, то был какой-то гуманитарный конвой. Впереди катили две бронемашины "Брэдли", развернув пулеметные башни "елочкой". Первая — направо, вторая — налево. Мелькнули белые американские звезды на скошенных зеленых бортах.

Дальше шла колонна тупоносых грузовиков со значками сил ООН на дверях кабин. Взгляд выхватил головы солдат в затянутых камуфляжной тканью касках, белозубую ухмылку на негритянской роже…
Обдав шоссе облаком выхлопных газов, колонна скрылась за поворотом, оставив справа ободранный дорожный указатель "Ольховка — 5 км". Человек, залегший в лесополосе, снова чутко прислушался. Ничего.

Он ощупал подсумки. Озадаченно подумал о том, что осталось всего два с половиной магазина к автомату и всего одна банка тушенки. Вчера ночью он пробовал обшарить обгоревший остов подбитого бэтээра у обочины в поисках патронов.

Тщетно. Кто-то поживился уже до него, оставив в мертвой стальной коробке только груды разлагающегося человечьего мяса. А значит, очень скоро придется выйти на охоту. Нет, дальше по дороге он не пойдет — впереди явно расположился блокпост сил ООН, или как там еще.

В одиночку с ним не сладить.
Человек извлек из-за пазухи засаленный автодорожный атлас, открыл нужный лист, что-то напряженно соображая. Вид человека был ужасен: грязная камуфляжная одежда, дикая борода, засаленные космы шевелюры. И — дикий блеск в глазах.
Нет, отлеживаться придется до сумерек. А там… Может быть, чем-то съестным доведется разжиться в этой Ольховке. Может быть…
В обнимку с автоматом он забылся чутким сном в кустах. Пришел сон, тревожный и призрачный. Снилась маленькая Людмилка.

Вот она, сидя на диване, протягивает ему розового зайца. Такую забавную куклу-перчатку. "На уку… На уку одеть… Заесь…" — лепетала ему во сне дочка, прося надеть зайца на руку и поиграть с ней. Человек проснулся, оскалив зубы, сморщившись, словно от дикой боли.
Сколько прошло с тех пор? Всего два месяца. Тогда, в июне, НАТО в первый раз бомбило Москву.

Крылатая ракета целилась явно в казармы бригады внутренних войск на Подбельского. Но что-то засбоило в ее мозгах — и "томагавк" врезался в многоквартирный дом брежневской постройки. Тогда, когда сам человек спешил домой с работы.

Восемьсот килограммов взрывчатки превратили дом в груду щебня. И там, под обломками, осталось все, что было у человека — жена и дочь, книги, рукописи, жалкие сбережения.
Он смог сохранить рассудок, разгребая окровавленными руками бетонные обломки, бросаясь на скрученные прутья арматуры, слушая стоны из-под завалов. А потом разжился вот этим старым АКМ, вырвал кое-что из разрушенного склада и двинул прочь из обезумевшей столицы. С одной мыслью: на юг! Туда, где еще могут быть люди, готовые драться…
В первые дни было сравнительно легко. Тогда удалось подкрасться к группке мародеров и расстрелять их, добыв кой-какое золотишко, еду, патроны и даже пачку долларов. Тогда его вырвало жестоко — до желчи.

Превозмогая головокружение от запаха теплой крови, он обшарил одежду убитых, забрав все ценное. К сумке с консервами и хлебом он не мог притронуться еще два дня.
Он уходил из обезумевшего города, и ветер трепал остатки старого рекламного плаката н



Назад